Биография писателя, тексты произведений, ссылки.
•   Михаил Булгаков » Для чего зажигают светильники, или Евангелие от Булгакова. Часть 2 

Для чего зажигают светильники, или Евангелие от Булгакова. Часть 2

 
Предыдущая Следующая

Всадник был горд в седле, но он был слеп и нем. Два красных пятна с потеками светились там, где час назад светились ясные глаза...» А вот облик Хлудова из «Бега», с ним Пилата роднят многие характерологические детали: «Он болен чем-то, этот человек, весь болен, с ног до головы. Он морщится, дергается, любит менять интонации. Задает самому себе вопросы и любит сам же на них отвечать. Когда хочет изобразить улыбку, скалится. Он возбуждает страх. Он болен — Роман Валерьянович». Сходство многозначительное. Еще более сильно Хлудова и Пилата сближает сквозной для обоих образов мотив обвинения в трусости и попытка отведения этого упрека. См. в «Беге»: «Храбер ты только женщин вешать да слюсарей! Хлудов: Ты ошибаешься, солдат; я на Чонгарскую Гать ходил с музыкой и на Гати два раза ранен». Аналогично Пилат, храбрый воин, принимавший участие во многих сражениях во славу кесаря, обвиняется в трусости, приведшей к гибели Иешуа; Пилат пытается отвести упрек и т.д. Странным образом поручик Мышлаевский из «Белой гвардии» неожиданно трансформируется в могущественного Воланда. На внутреннюю взаимосвязь этой пары указывает в первую очередь общность портретных деталей. Так, в списании портретных данных поручика Мышлаевского использована характерная деталь: «Но глаза, даже в полутьме сеней, можно отлично узнать. Правый в зеленых искорках, как уральский самоцвет, а левый темный...» Та же деталь — разные по цвету глаза — отличает и Воланда: «По виду — лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый — почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом — иностранец». Этот список может быть и продолжен, без преувеличения можно говорить о том, что практически любой персонаж «Мастера и Маргариты» обнаруживает черты портретного или характерологического сродства с героями предшествующих произведений Булгакова.

Прецеденты редактирования истории жизни Христа, изложенной в канонических евангелиях Нового завета, случались в литературе и до Булгакова, и писатель со многими из них был знаком, любопытно, однако, то, что в отличие от своих предшественников Булгаков не просто изображает евангельский сюжет, но при этом и размышляет еще над самим фактом, возможностью и целесообразностью редактирования последнего. Исходя из этого, Булгаков пытается подыскать для своего рассказчика, мастера (а возможно, и для самого себя?) ту интеллектуальную позицию, с которой факт вмешательства в текст Священного Писания был бы если и не оправдан, то в достаточной мере объяснен. Откуда у Булгакова вообще мог возникнуть подобный интерес? «Голубчик, вы меня знаете? не правда ли? -Я — человек фактов, человек наблюдения, — говорит один из булгаковских героев. — Я — враг необоснованных гипотез. И это очень хорошо известно не только в России, но и в Европе. Если я что-нибудь говорю, значит в основе лежит некий факт, из которого я делаю вывод». Что же могло в данном случае послужить тем фактом, о котором говорит профессор Преображенский? Трудно утверждать с полной уверенностью, но с чем-то похожим, с мыслями, в чем-то созвучными собственным Булгаков мог столкнуться, когда работал над приготовительными материалами для своего романа. В одном из основных источников будущего романа, книге Э.Ренана «Жизнь Иисуса», есть весьма любопытный пассаж, который вполне мог заинтересовать Булгакова, особенно если принять во внимание его давнишнюю страсть ко всяческого рода тайнам и загадкам. Ренан высказывает осторожную догадку о том, что в далеком историческом прошлом текст Священного Писания одного из новозаветных авторов, возможно, уже был редактирован: «По смерти Иоакова, — замечает Ренан, — Иоанн, его брат, остался единственным наследником тех интимных воспоминаний, которых, по общему признанию, они были хранителями. Эти воспоминания могли сохраниться в окружении Иоанна, и так как литературная этика того времени отличалась в сильной мере от современной, то какой-нибудь ученик или скорее один из многочисленных полугностических сектантов Малой Азии, в представлении которых идея Христа глубоко видоизменялась уже с конца 1 века, мог возыметь мысль взяться за перо вместо апостола и стать свободным редактором его Евангелия».

Предыдущая Следующая
строительство из арболита
Панель управления
логин :
пароль :
Регистрация
Напомнить пароль?
Разделы
     Главная
     Хроника жизни
     СМИ
     Галерея
     Романы и повести
     Сочинения
     Пьесы
     Рассказы
     Эссе и публицистика
     Критические статьи
     Информация
     Разное
     Полезное
     Карта сайта
     Контакты
     Баннеры
     Ссылки
Рекомендуем прочесть
Друзья
А также на сайте
     RSS подписка RSS
Популярное
    Опрос
    Ваш любимый роман Михаила Афанасьевича Булгакова:

    "Мастер и Маргарита"
    "Белая гвардия"
    "Собачье сердце"
    "Роковые яйца"
    "Бега"
    "Записки юного врача"
    "Дьяволиада"
    Другая

    © 2015 - Все о творчестве М. Булгакова